Бакинская закваска помогает противопоставлять себя этому расколотому миру – писатель Чингиз Гусейнов
Понятия бакинец и “бакинство”, применительно к сегодняшнему Баку исчезли… Имя Чингиза Гусейнова - азербайджанского и российского писателя, литературоведа, исследователя Корана, доктора филологических наук, профессора МГУ, академика Международной академии информатизации - известно не только в России и Азербайджане. Его художественные произведения и научные труды переведены на многие языки мира. 20 апреля Заслуженному деятелю искусств Азербайджана исполнится 80 лет. В интервью еврейскому литературному порталу www.lechaim.ru Чингиз Гусейнов рассказывает о родном Баку - старом и новом…
“- Баку 60-х ассоциируется с затянувшейся оттепелью, итальянским неореализмом в кинотеатрах и чеховско-манновским закатом благородных еврейских и не только семейств, из которых начала уезжать в Москву молодежь. Милая пора, почти «очей очарованье»… Если я не ошибаюсь, вы покинули Баку в начале 60-х, чем продиктован был ваш отъезд? Переросли город?..
- О нет, я покинул город значительно раньше, в конце 40-х. Продиктован мой отъезд был страстным желанием учиться в Москве. Я был дитя пропаганды. Ни один город так не пропагандировался, как Москва в те годы: «Утро красит нежным цветом стены древнего Кремля…» Романтический момент тоже присутствовал в моем отъезде. Так что город я никак не мог перерасти. Но это ничего, что вам так показалось, будто я уехал в 60-х: каждый ведет отсчет исходя из своего возраста и опыта. Я как приехал в Москву, сразу же почувствовал принципиальное несходство этих двух городов. Оба они были многонациональны, но в Москве интернациональность все-таки была больше формальная, а не органичная, как в Баку; в Москве - сумма, в Баку же - особый, ни на что не похожий сплав. И, скорее всего, благодаря этому-то сплаву, совершенно неподражаемому, и появилось такое понятие, как бакинец. По существу, не что иное, как суперэтнос. Сегодня к этому термину, по понятным причинам, отношение негативное. А ведь это было своего рода уникальным явлением. Русскоязычный народ, состоящий из азербайджанцев, евреев, армян, русских, татар, горских евреев, немцев… У меня был даже сосед швед. Но это мы сегодня, задним числом анализируем этнический состав, дивимся, а раньше мы об этом даже и не задумывались. Складывалось все это исторически вполне естественно: Баку был городом нефти, питал ею всю Россию, а потом и СССР. Потому и сформировалось такое мощное, необычное явление. Каждый входящий в суперэтнос был бакинцем. Каждый привносил все лучшее, что было в его этносе, и от коренных представителей отличался тем, что для него самого как бы не существовало понятия этничности. Осторожно позволю себе применить современный термин - этакая предтеча сегодняшней глобализации, но только в чисто человеческих отношениях, главным образом в общении меж собою. Теперь же такие понятия, как бакинец, «бакинство», применительно к сегодняшнему Баку исчезли. Но каждый, кто покинул тот, старый, Баку, носит его в себе. Однако нельзя забывать, что и это образование временное, оно уйдет вместе с тем поколением, которое формировалось в эпоху нефтяной лихорадки и последующих десятилетий прошлого века. Вот вы считаете, что рассвет бакинского суперэтноса пал на 50-60-е ХХ века, а, быть может, представители других поколений назвали бы 10-е, 20-е, 30-е… И были бы правы. Я уже говорил, что каждый ведет отсчет исключительно из своего опыта.
- Что такое бакинская закваска и помогает ли она вам в жизни?
- Мне кажется, основа закваски, обеспечивающей бакинцам особую витальность, порождена нетерпимостью ко всякого рода конфликтам на этнической почве и национальным унижениям. Бакинцы прошлых лет к подобного рода вещам всегда относились, как к личному оскорблению. Эта закваска и сегодня дает возможность поддерживать положительные качества в человеке. Ведь, к большому сожалению, мир наш расколот, а бакинская закваска помогает противопоставлять себя этому расколотому миру, быть чутким к любым этническим проблемам, вне зависимости от того, к какой этнической общности, к какой диаспоре ты принадлежишь.
- Будущее воспринимается нами чаще всего разлученным с пространством, во всяком случае, более зависит от нашего воображения, нежели от причинно-следственных связей, совсем другое дело прошлое - тут хоть карту составляй. На карте вашего прошлого, вашего Баку какое место занимает мир евреев, еврейский мир?
- Опять-таки в ответе на ваш вопрос играет огромную роль возрастной фактор. Прошлое и будущее слиты в сегодняшнем дне и связаны больше с состоянием души… В каком-то возрасте (у всех по-разному) настоящее становится будущим. В пятьдесят лет я ответил бы иначе, нежели в тридцать или сейчас. В моем возрасте, поверьте, оно не столь бесконечно. И исчезает понемногу представление о том пространстве, в котором живешь. Я уже не очень в состоянии определить, где нахожусь: то ли в Москве, то ли в Баку, а может, в Германии, которую часто навещаю, или в Израиле, в который езжу с той же частотой и где у меня огромное количество друзей-бакинцев. Поэтому мои привязки скорее не топографического характера. Вместе с тем теплится, конечно, надежда, что это пространство все-таки не может взять и исчезнуть. И пространство прошлого тоже. И прошлого, связанного с Баку, в том числе. Евреи, конечно же, составляли костяк «бакинства». Не зря же антисемиты называли Баку «еврейским городом». Бакинские евреи заметно отличались. Мужественные, смелые, свободно мыслящие, я бы даже сказал, предельно раскованные… Думаю, не в последнюю очередь это связано с тем, что в Баку не было проявлений антисемитизма, хотя, заметьте, он и навязывался сверху постоянно. Ведь антисемитизм был частью советской идеологии. Можно вспомнить и борьбу с космополитизмом, и «дело врачей»… Что касается меня, я поддерживаю братские, типично бакинские отношения со многими евреями. Кстати, коль уж заговорили… Леонид Генрихович Зорин - вот многолетний и классический носитель «бакинства». А в Израиле была семья Гольдштейнов: Леонид Гольдштейн, журналист, работавший в Азербайджанском телеграфном агентстве, и его сын Александр Гольдштейн, писатель, прославившийся тем, что получил за книгу «Расставание с Нарциссом» одновременно две премии - Малый «Букер» и «Антибукер». Леонид Гольдштейн когда-то пострадал из-за моего романа «Семейные тайны»: он дал для того времени слишком полную информацию о романе. Мою книгу потом изъяли из продажи, не найти было ни в одном книжном магазине Баку. Леонид мне рассказывал об этом уже в Израиле. В Америке такой классический представитель безусловно Виталий Калмановский. В Москве - его брат Савелий, дочь которого, между прочим, главный редактор портала «Яндекс». В Америке Калмановский пишет стихи о Баку с тонким ароматом ностальгии… Его «Бакинское танго» я выудил из Интернета. Там есть замечательное перечисление старых бакинских улиц, по которым действительно можно составить карту: «Торговая, Базарная, Чадровая, Бондарная…» Города того уж больше нет, но, еще раз повторяю, каждый, кто считает себя бакинцем, хранит память о нем. И не важно, где он живет - в Америке, в Израиле, в Москве…
- Для меня ( корр. Афанасий Мамедов) любой разговор о Баку - это еще всегда разговор о «бакинском времени», которое, как мне кажется, меньше связано с числом, циферблатом, чем, скажем, московское или петербургское. Оно не просто опаздывает, оно изначально более ориентированно на небо, движение Солнца, более «природно», что ли. Точный ход механических часов в Баку - ненужная роскошь, которой пользуются ревнивые мужья, железнодорожный вокзал и аэропорт. Не отсюда ли сложное отношение бакинцев с отсчетом истории человечества. Я не прав?
- Абсолютно правы. Но понять, почувствовать это, по-моему, может только бакинец, причем далеко от родного города. Вам не кажется, что стоит оказаться в Баку, как это чувство времени может мгновенно улетучиться? Знаете, о чем я подумал? Я подумал о человеке, которому выпало счастье испытать материнскую любовь. Материнское тепло долговечно, счастливец будет носить его в себе всю жизнь. Это великое везение, если человек испытал материнскую любовь. Точно так же и с нашим городом, подарившим нам то самое теплое и светлое состояние, которое я именую «бакинством». Я чувствую себя бесконечно счастливым от того, что мне выпало счастье испытать и материнскую любовь, и чувство причастности к времени-пространству, которое можно назвать одним словом - Баку. Конечно, это пример сугубо частный, действующий на индивидуальном уровне, помогающий мне реализоваться в общении с людьми, с природой… Очень обидно, что весь цивилизованный мир идет к единству, а у нас все еще продолжается момент распада, отрыва людей друг от друга по территориально-этническому принципу. Но я, как могу, спасаюсь от этих политических спекуляций и передряг своим письмом, своим «бакинством».
Чингиз Гусейнов родился в 1929 году в Баку. Окончил филологический факультет МГУ в 1952 году и аспирантуру Института востоковедения АН СССР в 1956 году. В 1955-71 годах Гусейнов Ч.Г. - заместитель председателя комиссии Союза писателей СССР по азербайджанской литературе, а в 1972-91 годах - заместитель заведующего кафедрой Академии общественных наук при ЦК КПСС. С 1991 года преподает на филологическом факультете МГУ и одновременно - в Академии переподготовки работников культуры и искусства. Гусейнов автор более 30 романов и повестей. Популярность ему принесли романы, оригинальные по форме и остродраматические по содержанию: “Магомед, Мамед, Мамиш”, “Семейные тайны”, “Фатальный Фатали”, “Доктор Н” и другие. В “Магомеде, Мамеде, Мамише” автор вскрывает корни мафиозных властных структур, в “Семейных тайнах” изобличает клан, диктующий условия жизни обществу. Одно из наиболее значительных произведений Гусейнова - “Фатальный Фатали” - посвящено российско-кавказским отношениям в XIX веке, завоеванию Кавказа и колониальной политике царизма в этом регионе, сопровождавшейся чудовищной жестокостью. Роман Гусейнова “Не дать воде пролиться из опрокинувшего кувшина”, первая часть которого опубликована в нескольких номерах журнала “Наука и религия” в 1998-99 годах, посвящен жизни пророка Мухаммеда. В этом произведении обстоятельно изображен, в частности, мирадж - перенесение Мухаммеда из Мекки в Иерусалим, а оттуда - на небо, где он встретился с пророком Адамом, Ноем- Нухом, Авраамом-Ибрагимом, Моисеем-Мусой, Иисусом-Исой, и с Самим Всевышним. Концепция романа, активно противостоящая конфронтации этносов и религий, утверждает согласие и мир на земле.
Гусейнов Чингиз Гасан оглы - автор многих литературоведческих работ, посвященных творчеству М.А. Сабира, Дж. Маммедкулизаде, Самеда Вургуна, Гусейна Мехти и других азербайджанских писателей и поэтов. Его произведения изданы во многих странах мира, в том числе и в США. Гусейнов - председатель совета по азербайджанской литературе Международного сообщества писательских союзов, член Совета Федеральной национально-культурной автономии азербайджанцев России.
Оставить комментарий или два