Пока не перевернули стол: пасьянс Южного Кавказа
«Оранжевый уровень тревоги»
Ситуация на Южном Кавказе, подогреваемая обоюдной истерикой Москвы и Запада по поводу, соответственно, тактических учений НАТО «Cooperative Longbow/Lancer - 2009» и выдвижением российских пограничников на фактическую границу Южной Осетии и Абхазии с собственно Грузией, близка по накалу к той, что складывалась год назад, накануне августовской войны. В эти дни, недели и месяцы от политиков, дипломатов, разведчиков и военных всех заинтересованных стран в регионе и за его пределами требуется необыкновенный такт и профессионализм, чтобы избежать возможных деструктивных и труднообратимых последствий.
На Южном Кавказе есть два тесно связанных между собой процесса, несмотря на то, что в центре одного из них находится Грузия, а в центре другого - Армения. Начиная с осени прошлого года Армения развивает беспрецедентную активность в направлении сближения с Турцией. 22 апреля 2009 года Ереван и Анкара объявили о готовности «дорожной карты» урегулирования двусторонних отношений, итогом которого должно стать, в частности, открытие границы между двумя странами.
Вынужденное сближение
В Москве принято считать, что честь запуска этого процесса взаимного сближения принадлежит именно России. В сущности, так оно и есть, если считать заслугой страх, внушенный постсоветским элитам в соседних с Россией странах, военной операцией России в Грузии в августе 2008 года. Турция среагировала на августовскую войну с опозданием, но весьма небольшим. Можно сколько угодно подтрунивать над «футбольной дипломатией» президента Абдуллы Гюля, приехавшего в Ереван на отборочный футбольный матч чемпионата мира 6 сентября 2008 года. Но в то же время можно поставить сто против одного, что если бы не было 8 августа, этот беспрецедентный визит не состоялся бы. Визит подтвердил: только что предложенная «Платформа стабильности и сотрудничества на Кавказе» турецкого премьера Реджепа Эрдогана имеет шанс стать чем-то существенно большим, чем пустой звук в хоре голосов, вызванных российской военной активностью в Грузии.
Дальнейшее развитие армяно-турецкого сближения оказалось неожиданно динамичным - и для Москвы, которая несколько раз пыталась и продолжает пытаться перехватить явно ускользающую из рук инициативу, и для Запада, который, судя по всему, не имеет единой и четко выраженной позиции, до какой степени он готов поощрять и поддерживать Турцию в этих армянских инициативах. А Турции сейчас как никогда важно понимать, в какой мере она союзник Запада и в какой - самостоятельная региональная держава.
Если Соединенные Штаты достаточно однозначно высказывают одобрение происходящим процессам и успевают компенсировать этикетные разногласия по вопросу об употреблении слова «геноцид» предметными и оперативными контактами между Госдепартаментом и дипломатическими ведомствами в Ереване и Анкаре, то Евросоюз со своим старым комплексом относительно турецкого членства, медлит и наблюдает.
Между тем, от последовательной поддержки кавказских инициатив Турции со стороны Европы в довольно существенной степени зависит их успех. Нельзя не учитывать, что в самой Турции есть очень влиятельные силы, которые недовольны курсом на сближение и категорически требуют от правительства увязать контакты с Ереваном с решением проблемы Нагорного Карабаха в пользу Азербайджана, традиционного партнера Турции в регионе.
Националистическая оппозиция оказывает давление и на армянское правительство: несмотря на то, что детали подписанной 22 апреля «дорожной карты» фактически еще не полностью известны, группы ветеранов войны в Карабахе уже объявили ее предательством национальных интересов Армении. С учетом того, что президентские выборы в Армении в 2008 году сопровождались массовыми волнениями с участием карабахских комбатантов, это общественное давление Ереван не может не принимать во внимание. Для Еревана, как и для Анкары, очень важно сейчас позиционирование их внешнеполитических партнеров.
Свои ворота вместо соседского окошка
Даже с учетом колоссального политического давления на инициаторов сближения как в Анкаре, так и в Ереване, вероятность прогресса в этом направлении остается высокой, и открытие армяно-турецкой границы при благоприятном развитии событий может оказаться делом нескольких месяцев. Совсем недавно министерство транспорта Армении доложило, что оно готово открыть сообщение с Турцией хоть сейчас - коммуникации в порядке, не хватает только ремонта на пропускных пунктах. Открытие границы произойдет тем более верно, если сторонам удастся, как говорят российские юристы, тему Карабаха «вывести в отдельное производство».
Карабах может намертво заклинить переговорный процесс. На сегодняшний день не существует такого сценария разрешения конфликта, который устроил бы и Армению, и Азербайджан, и сам Карабах в его нынешнем виде (который не следует совсем уж сбрасывать со счетов), и Турцию, как патрона Баку. И Москву, которая надеется сохранить свое влияние на ситуацию в Карабахе, чтобы иметь рычаг воздействия и на Ереван, и на Баку.
В сущности, именно Москва на сегодняшний день заинтересована в том, чтобы армяно-турецкое сближение оказалось зависимым от пока еще призрачного карабахского урегулирования. Если Москве удастся слепить проблему Карабаха и армяно-турецких отношений, решение обоих вопросов будет, по сути, заблокировано.
Если же переговоры по Карабаху, от которых, вне всякого сомнения, будет зависеть внутриполитическая стабильность в Армении, удастся некоторым образом отложить до момента достижения ощутимого прогресса армяно-турецких отношений (например, до открытия границы), сами эти переговоры окажутся значительно легче. При всем огромном объеме взаимных противоречий и опасений Армении и Азербайджана Армения впервые получит возможность выйти из осажденной крепости.
Открытие армяно-турецкой границы в нынешних обстоятельствах будет означать значительное сокращение российского политического и экономического влияния в регионе. На сегодня Россия, которая позиционирует Армению как своего главного союзника на Южном Кавказе, имеет с ней только воздушное сообщение и уступает в структуре армянского экспорта-импорта странам Евросоюза. Буквально на днях, в начале мая, Россия объявила об окончании ремонта на таможенном терминале «Верхний Ларс» на границе с Грузией, через который теоретически должен пойти наземный грузопоток в Армению и из нее. Однако для начала использования терминала необходимо еще и согласие Грузии на транзит армянских и российских грузов и их таможенное обслуживание. В Грузии хорошо помнят, что многолетний ремонт Ларса - единственного КПП непосредственно на границе России и Грузии, вне зон грузино-абхазского и грузино-югоосетинского конфликтов, - длился в несколько раз дольше положенного и очевидно был инструментом экономической блокады Грузии. В любом случае, даже если движение через Ларс будет возобновлено, открытие железнодорожного, шоссейного и авиационного сообщения между Арменией и Турцией сведет значение этого перехода к минимуму. Пользоваться Ларсом при открытой границе с Турцией - то же, что лазить на улицу через окно соседского дома, пренебрегая прекрасными, удобными воротами собственного двора.
Союз сквозь зубы
Между тем, у Армении есть целый список претензий к России, которые редко озвучиваются во время протокольно вежливых встреч Сержа Саргсяна с Дмитрием Медведевым, но, тем не менее, известны в Армении любому, кто хоть чуть-чуть интересуется двусторонними отношениями. Эти претензии образуют фон, на котором все более естественной выглядит активизация векторов армянской внешней политики, альтернативных московскому. В самом общем виде это
– вопрос цены на газ, которую Россия в 2006 году подняла для Армении практически до рыночного уровня;
– вопрос предприятий, полученных Россией в собственность в счет уплаты армянских долгов и так и не получивших обещанного развития;
– вопрос российской военной базы в Гюмри, которая не платит Армении аренды, но вызывает раздражение в соседней Грузии, являющейся для Еревана по сути единственным кроме узкого коридора в Иран окном во внешний мир. Раздражение возникает и у самих армян, которые все чаще задумываются, окажут ли помощь российские военные в случае реальной эскалации войны в Карабахе - или они будут озадачены сохранением нормальных отношений с Азербайджаном - богатейшей страной региона, независимым экспортером энергоносителей;
– собственно отношения России с Азербайджаном, трудно совместимые, с армянской точки зрения, с российской риторикой о союзе с Арменией;
– наконец, вопрос ксенофобии в России, которая, если мы начнем анализировать полицейскую статистику, затрагивает отчего-то чаще всего именно граждан армянского происхождения.
Опасение резкого вмешательства России в процесс сближения с Турцией, видимо, было для Еревана не менее мощным стимулом, чтобы отказаться от участия в тактических учениях НАТО в Грузии буквально за сутки до начала этих учений. Официальной причиной было объявлено высказывание генерального секретаря НАТО господина де Хооп Схефера о поддержке альянсом территориальной целостности Азербайджана - в сущности, проявление уже упомянутой выше бестактности европейцев. Но сама изначальная готовность Армении, страны ОДКБ, принять участие в учениях, с момента их планирования вызывавших истерическую реакцию Москвы, говорит об уровне отношений «союзника» со страной, претендующей на роль главного внешнеполитического патрона Армении.
«Перезагрузка» 8 августа 2008 года
Но чем более ощутимым становится прогресс во взаимоотношениях Еревана и Анкары, тем больше возрастает желание Москвы еще раз пересдать кавказскую колоду карт в расчете на то, что пасьянс сойдется более удачно. Скорость сближения Армении и Турции пропорциональна скорости утраты российского влияния в регионе, тогда как в Москве хотели бы достичь обратного результата. Прошлогодняя война до такой степени заморозила отношения России и Грузии, что всякая надежда Еревана на возобновление наземных коммуникаций с Россией, возможных только через Грузию, угасла. В Москве, скорее всего, понимают, что движение Армении на юг связано с этим. Соответственно, Москва оказывается геостратегически заинтересована в «открытии» Грузии. Похоже, что оно не мыслится московским стратегам без смены грузинского политического режима - причем едва ли такой, какой она видится грузинской демократической оппозиции, отношение которой к России мало отличается от отношения к ней окружения Михаила Саакашвили. Но внутренняя нестабильность Грузии, связанная с оппозиционными выступлениями, радует Москву как минимум в качестве обстоятельства, изнутри расшатывающего противника. А как максимум - в качестве повода к силовому вмешательству в ситуацию. Парадоксальным образом, эскалация войны может оказаться на руку и администрации Саакашвили: часть тбилисских аналитиков может рассчитывать на то, что возобновление конфликта способно отвлечь оппозицию от лобовой атаки на режим.
Россия же стратегически заинтересована в получении контроля над грузинским участком трубопроводов между Центральной Азией и черноморско-средиземноморским бассейном. Этот контроль она может получить, в том числе, и в результате смены режима в Грузии в своих интересах, и для этого по-прежнему не исключено силовое вмешательство. Этот контроль Россия могла бы получить и разрушив трубопроводы - но это слишком очевидно обрушит ее взаимоотношения с Азербайджаном, главным на сегодняшний день наполнителем этих коммуникаций.
Именно южнокавказские трубы, а не мифический союз с Арменией, являются главным безусловным приоритетом России, которая под лозунгом прагматической переориентации своей внешней политики на наших глазах превращается из подобия патриархальной империи в газовую корпорацию, готовую воевать за интересы своего бизнеса. Контроль над грузинскими трубами поставил бы точку в разговорах о диверсификации поставок центральноазиатских углеводородов в Европу и позволил бы «Газпрому» диктовать условия покупки сырья Азербайджану, Туркмении, Узбекистану и Казахстану.
Российская дипломатическая реакция на учения НАТО в Грузии, ввод пограничных войск в Абхазию и Южную Осетию, вновь перечеркнувший основы мирного плана Медведева - Саркози, пограничные провокации с участием прокремлевских молодежных движений и многие другие признаки демонстрируют, что Россия внутренне готова вновь поставить себя вне рамок международного права, как оно понимается в Европе. Эта готовность в совокупности с ясным набором целей, которые так и остались не достигнутыми в августе 2008 года, создает как никогда высокую угрозу возобновления военных действий в регионе.
Евросоюз и Соединенные Штаты могут сколько угодно сокрушаться, что их партнеры в Москве мыслят категориями колониальной политики двухсотлетней давности. Адекватно отвечать в такой ситуации сможет не тот, кто будет продолжать взывать к соблюдению приличий, а тот, что найдет возможность оперативно реагировать на вызовы. Не исключено, что в ближайшие месяцы или даже недели развитие событий в Грузии заставит Вашингтон и Брюссель отвлечься от раздумчивого сопровождения армяно-турецкого сближения и принимать стратегические решения относительно Грузии, чтобы не потерять ее из вида на ближайшие несколько лет.
Иван Сухов
Оставить комментарий или два