Шкурный фарватер штурмана Бжании
Грузинский мореплаватель Алик Бжания, уволенный задним числом со службы в береговой охране пограничного департамента министерства внутренних дел, в прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» попросил в России политического убежища.Он по-флотски лаконично изложил российским властям свои притязания: «Я, Бжания Алик Давидович, гражданин Грузии, 1974 года рождения, обращаюсь к вам с просьбой о помощи. Я люблю свою страну, но не могу больше оставаться на ее территории, потому что не в состоянии спокойно смотреть, как президент Михаил Саакашвили разрушает Грузию изнутри. Я прошу Россию предоставить мне и моей семье политическое убежище и помочь избежать преследований грузинских властей, которые начнутся после того, как я выразил свое несогласие с политикой нашего президента Михаила Саакашвили. Я прошу Российский Красный Крест и Международный Красный Крест и Красный Полумесяц помочь мне привезти моих родных в Россию и получить политическое убежище».
Получается, что побег обусловлен исключительно заботой о собственном душевном равновесии и «личной неприязнью» к президенту. В грузинском политическом водовороте, как Бжания проговорился в радиоинтервью, штурман удерживал выверенное направление без кренов и рысканий по курсу: «Я простой человек, я никакой ни политик, я просто-напросто перешел
границу, чтобы попросить политическое убежище, там я ни с кем не связан, ни с оппозицией, ни с позицией, ни с кем».
Может, его преследовали за такую индифферентность? Или существовали угрозы? Наоборот, откровенничает Жвания: «…все нормально было, я нормально служил, я никакую политику не гнал…Нет, я отлично там себя чуствовал, нормально, коллектив хороший был. Нормально все было».
И ведь правду глаголет! Получил высшее образование в военной академии вместе с лейтенантскими погонами еще в пору шеварднадзевского правления. Но офицерская лодка разбилась о быт: два года терзался скудным жалованьем и кинулся на заработки в гражданку, перебивался работой на стройках. Все круто изменилось после «розовой революции», когда бурно расцвела милитаризация Грузии и высокооплачиваемая служба в ее вооруженных силах на фоне окружающей нищеты стала престижной с сопутствующими социальными льготами - бесплатным жильем и медицинским обеспечением, прочими приятностями для не обремененного семьей морского офицера.
И как только финансовый кризис подкосил строительный бизнес, лейтенант запаса Бжания подал рапорт о зачислении в сытый и одетый военный флот. И стало ему «нормально и хорошо». Без всяких политических или патриотических терзаний, «как президент Михаил Саакашвили разрушает Грузию изнутри».
Рыба ищет, где глубже, Бжания же, судя по биографии, ищет, где лучше. Бжания выбрал самую удобную «тихую гавань» - российскую. И он не оригинален. В ту пору, когда в уголовном кодексе Грузии наличествовала статья за мужеложство, гордые джигиты становились в очередь на прибежище в Голландии по мотивам своей нетрадиционной сексуальной ориентации. Толерантные европейцы без проверки привечали таких и предоставляли желанный вид на жительство с пакетом на социальное вспомоществование.
Теперь же Бжания вымаливает убежище в России и просит вывезти в Москву его родителей и брата. Их, мол, будут преследовать. Тбилиси в ответ официально заявил, что никаких действий в связи с перебежчиком предпринимать не будет. Никакого урона родине он не нанес. И чинить козни его родне никто не будет. Действительно, дожил же в Тбилиси спокойно и без проблем до глубокой старости, пока не скончался, отец «главного врага» Грузии Игоря Георгадзе, обвиняющегося в покушении на президента Шеварднадзе и попытке государственного переворота.
И крайне неосмотрительным будет представлять Бжанию предателем или дезертиром. Это может быть в российском представлении, в котором сохранились адекватные понятия присяги и долга. Во время августовской войны до пяти тысяч грузинских военнослужащих дезертировали, до двух тысяч были оштрафованы за самовольное оставление поля боя. Панфиловцев не обнаружилось - всего чуть больше сотни бойцов вызвались стоять до последней капли крови, прикрывая паническое бегство своей армии. А с утра прошлогоднего 11 августа бесполезные приказы в грузинской армии вообще не отдавались, к подчиненным обращались с «боевыми просьбами». Об этом свидетельствует экс-министр обороны Грузии Георгий Каркарашвили в своем документальном расследовании.
Попытки представить перебежчика как «Глухова наоборот» чреваты. Предвосхищая злорадство Тбилиси, уже сейчас возникают серьезные вопросы, которые могут вызвать осложнения. Каким образом, в частности, Бжании удалось беспрепятственно преодолеть грузино-абхазскую границу? Почему абхазские, а затем и российские «зеленые фуражки» проморгали нарушителя? Что же это за «граница на замке» с навороченной электроникой, через которую и мухе не проскользнуть? Как нарушитель границы мог выпасть из юрисдикции признанной Абхазии и сомнительным путем очутился в Москве? Не усматривается ли тут нарушение суверенитета молодой страны? Ведь гражданин Грузии нелегально пересек государственный рубеж Абхазии, но не России?
Все эти «хвосты» требуют безотлагательной зачистки, чтобы не давать повода для злопыхателей и недругов России и Абхазии вбить между ними клинья.
В связи с этим разумным представляется решение вопроса с беглым моряком по месту совершенного им правонарушения. С соблюдением всех установленных процедур - начиная с возбуждения уголовного дела за незаконное пересечение государственной границы. А потом уже рассматривать петиции перебежчика. Тем паче, что он уроженец абхазского города Очамчира. Здесь морской порт, штурман пригодится.
Иначе в Россию из Грузии начнут рваться флотскими экипажами, дивизионами, армейскими ротами. Или, не приведи Господь, прямо с тбилисских митингов. У оппозиционеров куда больше причин и оснований для просьб о политическом убежище.
И в заключение в тему чисто риторический вопрос: на территории России на «птичьих правах» десятки тысяч беженцев из Абхазии. Как в новых и необратимых государственно-правовых и военно-политических условий решается проблема их возвращения в места их прежнего проживания?
Альберт Веналайнен
Оставить комментарий или два